Последний месяц лета был богат на события. Вывернутый местами наизнанку, - в сторону Тени, - Тедас низверг своих жителей в неминуемое, всепоглощающее безумие, и условный мир, держащийся на добром слове и страхе перед злом большим, начинал если не трещать по швам, то, как минимум, местами не сходиться. Инквизиция старалась не отвлекаться на сумасшедшие реалии мира, занятая делами, погруженными в еще большее отчаяние. Впрочем, эта жуткая и опасная жара не могла обойти стороной и их.
Задерживающаяся разведка уже не удивляла никого, только лишний раз заставляла настораживаться и без того нервных и параноидальных инквизиторов. Опасные дороги и не менее опасные бестропные участки местности уже давно перестали быть чем-то из ряда вон выходящим. Куда страшнее и сложнее теперь было пересечь территорию, которую кто-то вдруг приписал именно себе, посчитав, что у него достаточно сил, могущества, денег или наглости, чтобы контролировать спутников на дороге именно здесь, вне зависимости откуда и куда двигался случайный страдалец.
Несмотря на то, что Орден Инквизиции сейчас занимался непосредственным спасением, с позволения, мира, и отвлекать его, казалось бы, было чревато и попросту глупо, у инквизиторов все же находились не просто недоброжелатели, а даже те, кто находил нужным помешать им. Со всеми вопросами о резонах они, вероятно, не разбирались, затаив обиды и злости потерь и лишений на тех, кто некогда носил гербом пылающий клинок на фоне церковного глаза.
Анклав Магов, радикально и кардинально отделивший себя от церкви еще раньше Искателей, пусть и не мог питать симпатий к Инквизиции и их прошлому, но, все же, разделял, как минимум, важность возложенной на Орден миссии. Но те маги, которые не нашли утешения и смирения в рядах организовавшихся повстанцев, не могли просто остаться в стороне. Призрака Ламберта ванн Ривза еще витал в редких грозовых облаках над Орлем. Теперь, когда весь мир наблюдал за развязкой иных событий, подполье могло действовать из-за чужих спин, аккуратно перебираясь с одной удобной позиции на другую, действуя неосторожно, но все равно успешно.
Так, когда пропала группа разведчиков, в Небесной крепости не знали, что именно предполагать. В привычки инквизиторского командования не входило обвинение всех подряд без каких-либо аргументов и сильных позиций. В конечном итоге, инквизиторы могли завыть оскорбленным волком на кого угодно: на обиженных шевалье, оскорбленных магов, ущемленных церковников, голодных разбойников, хищных зверей, жестоких демонов… Список мог продолжаться если не бесконечно, то уж точно перечнем всех активных фракций Тедаса.
Было принято провести расследование самостоятельно, без роспуска, само собой, ненужных слухов и треволнений. Орден не располагал лишними руками и глазами, и потому приходилось действовать не только поспешно из-за вероятной опасности, но и с меньшими усилиями и затратами. Не многих можно было отвлечь от борьбы с демонами, которые не знали отдыха и воскресений, тем более для того, чтобы «командировать» в поисках пропавшего разведывательного отряда.
С учетом того, что последние сведения о возвращающихся в крепость инквизиторах терялись в самом Вал Руайо, поступать приходилось решительно и безоговорочно. Самый, вероятно, колоритный собранный отряд инквизиторов покинул Скайхолд еще до рассвета. Спустя дни пути они пересекли Золотые Врата, через которые, по городским легендам, так или иначе проходит всё, и обнаружили себя в прекрасной и залитой жарким солнечным светом столице Орлесианской Империи.
Пышный и громкий Вал Руайо плохо влиял на Коля. Из-за такого яркого света кожа призрака становилась не просто прозрачной; оглядывая свой облик, юноша печально и иронично сравнивал себя с ходячими трупами и прочими неживыми существами из баек, нарочито отодвигая мысли о возможном сходстве.
Незаметный и без того, завернувшийся в серый дорожный плащ, нижнюю половину лица замотав шарфом, а верхнюю укрыв за тенью от шляпы, он все равно держался позади, за спиной, Железного Быка. Ходило поверье, что за косситом всегда безопаснее, чем перед ним.
Коль не рассуждал о том, насколько эффективен их отряд. Им была поставлена задача, и Коль уже отсюда мог предполагать, чем и как он окажется полезным. В какой-то степени Коль был незаменимым элементом для сбора информации, к тому же, в случае чего, он всегда мог свести и стереть все следы пребывания Инквизиторов в городе. Со всем остальным, судя по всему, могли совладать коссит и человеческая женщина, Гвин, о которой Коль еще не успел собрать слухов и фактов.
У входа на грандиозный Бель Марше, знаменитый огромный рынок Вал Руайо, инквизиторов уже поджидал их связной среди церковников. Бывший Искатель Истины, этот человек остался верен именно Создателю, а не его земной церкви, и, потому, Карл Парле находил необходимым содействовать Инквизиции настолько, насколько позволяли его полномочия. Он оставался одним из тех еще безопасных мостов, которые связывали Инквизицию с Церковью.
Не было причин удивляться, что отряд из Скайхолда орлесианец узнает сразу же. Не ясно, что именно привлекло его сразу, но он моментально возник перед инквизиторами. Деловито и поспешно представившись, он так же скоро перешел непосредственно к предоставлению информации, нервно улыбаясь каждому жителю Вал Руайо, решившему посетить центральный рынок именно в тот день, когда тут остановились коссит, огненно-рыжая видная женщина и болезненный, странный подросток в компании священнослужителя.
- Столица никогда не была безопасна, мсье. Теперь даже за собственными руками лишний раз приходится следить, да простит меня Создатель. Я не могу быть уверен, что моя информация достоверна и полезна, но я точно знаю, что в портовых кварталах две недели назад пытались продать чернорыночными путями добротное оружие и доспехи. Покупателей не нашлось: никто не хотел связываться с инквизиторским антуражем. Начните свои поиски после заката в доках. Может быть, это была экипировка ваших пропавших солдат.
Решив, что они уже достаточно привлекли внимание, Карл Парле, манерно откланявшись, затерялся среди плотной, подвижной толпы людей, плывущей вокруг инквизиторов беспрерывной, беспросветной волной, слишком выделяющей их на фоне неприветливой золотой столицы.